Tags: стихи на букву м

watashi

(no subject)

медленно, тихо гасло
зимнее нежное гадство,
превращаясь во что-то
такое с приставкой гастро-

город: в потёках слизи,
внутри медузы - минерва
яблочко на карнизе:
чёрный комочек снега

летали: мокрые пули,
ни одна не задела
душа: постояв на стуле,
нырнула обратно в тело
watashi

***

Мышка с лягушкой встречаются в узкой канавке.
Ил в глубине, как зелёные нежные сливки.
Мышка заводит своё - про целебные травки.
В теле лягушки дрожат насекомые гифки.

Солнце становится маленьким розовым шаром,
катится в милые лапки к несносным обжорам.
Ждут на корнях спиногляды, разящие жалом.
Бедная мышка, не быть ей коммивояжёром.

Жар, слепота, появление острых мурашек.
Вниз опускаются мушки танцующих мошек.

И шепчет лягушка: ну-ка, бросай саквояжик.
Где там твой ножик?
watashi

***

Мыльные свечи из мыльных опер.
Зимняя радуга пузырей.
Ты набираешь какой-то номер -
сумму промчавшихся декабрей.
Словно олени из тёмных дебрей,
вот выбегают они на свет.
Прыгнув над пропастью беспредельной,
вдруг приземляются на паркет.
Ороговевшие звёзды вносят,
каждому черепу - по звезде.
Только ни капли не люминосят:
сумерки далее и везде.
Люди и звери играют ретро
каждый год, как последний год.
Ангел с дипломом искусствоветра,
в красной овчине, тон задаёт.
И пахнет магией краснокнижной.
И, перекинувшись через снег,
душа становится неподвижной
на пару только, на пару сек.
watashi

муха

Темнота – повитуха, да годы уже не те.
Словно большая муха – женщина в темноте.
Что-то в обширном теле вздрагивает, жужжа.
Дёргает: «полетели!» маленькая душа.
Вьётся она, живая (воздух – трава - земля),
лапками помавая, усиком шевеля.
Насекомые рати ей открыты вполне.
И жужжит на кровати
тело её во сне.
watashi

***

Мир существует в прежнем ритме,
живыми чиркает по плоскости.
Как при программе файлик ReadMe,
душа болтается при господе.
Но предпочтительней «прочти меня»,
чем просто «выпей или съешь меня»,
как поступает неучтивая
природа вешняя.
О, мир, украшенный осколками
и стебельками, и тычинками!
Тебя прочли - и тут же скомкали.
И спичкой чиркнули.
watashi

***

Малахольные круглые дуры -
меланхолии чёрные дыры
опускаются с неба на лес.
Зимний вечер в загадочных целях
их задумал развесить на елях,
на стремянку залез.

Каждый шарик тяжёл и прохладен.
Потускнела земли белизна.
Чуть шатается ряд перекладин.
Ты за этим следишь из окна.
Для тебя одиночество - отдых.
И тесней прижимаешься лбом,
с негативами дней новогодних
собирая альбом.

И когда прокрадётся в посёлок
под лохматыми платьями ёлок
то ли крик, то ли край,
пусть бегут по учебной тревоге
малахольные слёзы под ноги.
Пусть бегут.
Потерпи, не стирай.
watashi

Мысли

В переходе душного метро
вдруг очнулась: мне же восемнадцать!
Десять лет и двадцать лет прошло.
Вот и всё у мыслей ремесло –
вспыхивать и гаснуть.
Вот и всё, зачем они в уме.
По итогам хаотичной слежки
копятся ремарки, резюме.
Схолии. Бележки.
До свиданья, мысли! Цели нет.
Встреча с вами равносильна чуду.
Жду на месте через десять лет.
Если только буду.
watashi

***

Маркс-энгельс-ленин
Это я говорю
о чёрных профилях леса
нюхающих зарю
В небо они воткнули
бороды-колтуны
Долго варили кашу
на топоре войны
Долго гремели ложкой
Сблизившись
не спеша
долго вели беседу
над котлом кулеша
И завершая сцену
"равенства а ля рюс"
тихо во мраке мялся
берёзовый профсоюз
watashi

мурашки

Гусиная кожа сказала: ну что ж,
я сделаюсь тенью твоей.
И первый весенний пузыристый дождь
тогда зарядил веселей.
Отныне, когда он в колодках земли
и в облачных дисках зажат,
гусиная кожа прокрякает "пли!",
как самый заправский сержант.
И зазвенят по магниту окна,
иголки - по счёту равны
мурашкам, которых хранила стена.
Немая стена спины.
watashi

простенькое

Мороз идёт по снегу через
зубовный скрежет, честный плач.
Купил себе вставную челюсть
и стал невиданно кусач.
Все замирают молчаливо,
а он резвится как дюгонь:
на стёклах – белая крапива,
за нею – греческий огонь.
Но прощены его замашки,
его подножки и щелчки
за кружевные промокашки
для обезболенной щеки.