Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

watashi

***

Фортепиано, вы - псина,
чёрная как Анубис,
с двойным набором зубов.
У вас на каждую грубость
всего лишь одно спасибо
и только одна любовь.

Пронзительно, голосисто
вы выли, как все собаки,
не допуская и мысли,
что вас не покормят вдруг.
И вам давали во фраке
нарядного пианиста,
и вы пианиста грызли,
щадя только кисти рук.

И трубы были как змеи
Тиресия и Орфея,
и струны были как черви,
и люди пахли, как псы.
И вы, плотоядно скалясь,
по тёмным рядам пускались -
откусывать уши черни
и складывать на весы.

Но так как типичной псине
нужны лишь верная стая,
укрытие и обед,
недолго вы голосили,
прохожим напоминая
о смерти.
Что смерти - нет.
watashi

гобелен

Вернулся просвещённый принц
в средневековье, в ночь.
Из лап у дяди вырвать приз
ему уже невмочь.
Но сколько дум, вещей и лиц
к нему обращено:
пока он пьёт своё вино,
глядит в своё окно, -
его засасывает в плен…
Допустим, старый гобелен проступит в темноте.
На нём из ниточек олень с облавой на хвосте.
Он тяжко ранен, хочет пить; короче, дело дрянь.
И рвётся скрученная нить, растягивая ткань.

Но нет у мальчиков чутья
на ужасы и смерть
(и значит, нам с тобой, дитя,
уже не повзрослеть).

Морских колёс, блескучих спиц
немало за кормой
оставил просвещённый принц,
вернувшийся домой.
А дом его давно убил.
Он дома – бешеный дебил,
последний идиот.
И, как вергилиев солдат,
его Горацио ведёт
в сугубо личный ад.
А там, в аду, его отец – оленем нитяным:
среди осиновых сердец искусно сотканный крестец
мелькает перед ним.
И нить особенно туга в той части полотна,
где венценосные рога. И их нацелить на врага
препятствует она.


Так густо ужас набелён, как лицедейский съезд.
А кто разрезал гобелен, пускай его и ест.
Когда закачены белки в изнанку полотна,
когда загонщики - дички, то смерть приручена.
Не страшно тех, кого любил,
преследовать, как крыс,
поскольку дом тебя убил.

Твой личный дом тебя убил.
И косточки обгрыз.
watashi

биоткань

Привыкая к собственной неприметности, мы осматривались на местности. Рем прошептал: "Ты глянь! Коридор всё ниже и всё наклоннее. Спорим, там у неё колония? Окопалась, чёртова биоткань!"
Можно спорить - но отчего же шёпотом? Будто вовсе не рядовая жопа там, а (как минимум) ядерная зима.
Коридор и впрямь начинает суживаться. А она сияет - и словно кружится... и поёт. И это вообще чума!
Мне их жаль, разумные эти россыпи. Рассуди: легко ли вонять отбросами, жить на плесени и воде?

...Полчаса мы шарили огнемётами, оставляя стыки и стены мёртвыми.
Не оглядываясь в труде.
watashi

тугуйды тиггунов (кабрийское)

Когда скотину уводят с выгонов
и хрупкий день разодет в меха,
гуляют чаще тугуйды тиггунов
по красно-белой дорожке мха.
Они чужие, как насекомые.
Закрыли плотные колпачки
их лица белые, известковые
и льдом окованные зрачки.
Уже немало годов натикало
с их смерти, правильной и прямой.
Но если в сумерках видишь тиггуна,
без промедленья беги домой.
Вернёшься - будешь давиться крошками,
болеть, бояться, писать в верхи,
что кровь извилистыми дорожками
струилась там, где сегодня мхи.
И много действий, тебе невыгодных,
за оскверненье своей земли
тебе нашепчут тугуйды тиггунов,
чужие мёртвые короли.
  • Current Mood
    остапа несло и унесло =)
  • Tags
watashi

происшествие

В тот раз мы выпивали возле рынка,
Колян и я. И вяленая вобла.
Как вдруг идёт какой-то хрен с горы.
Как звать, не помню, Толик или Вова.
На голове поношенная кепка,
а на плечах потёртое пальто, и
одно лишь пиво у него в руке
отсвечивало, будто золотое.
Он начал со слияния монад.
Так зачастил, что ясно - всё взаправду.
И я сказал: ты, видно, космонавт.
А ну, Колян, давай за космонавта.
А этот, кепкой в сумерках маяча,
ответил: я вообще из палестин.
Но, коли так, то выпивка моя, чё.
И в нас её, как в космос, запустил.
И я глотнул. Затем глотнул Колян.
Нам вдарило, как камнем по стамеске.
Он по-латыни начал, как школяр,
а я пошёл чесать по-арамейски.
В нас Дух Пятидесятницы плясал,
он огоньками двигался по венам.
В каком-то озарении мгновенном
мы взобрались на церковь по лесам.
Созвали всех - Ларису из ларька
и Колькиных друзей из института.
И продолжали проповедь, пока
пожарные не сняли нас оттуда.
*
Кстати, подумала, что у рынка-то я как раз и не пила. Пила в чужих подъездах, в подворотнях, из-под полы в туалете чужой библиотеки и в рабочей комнате родной ГПИБ, на лоне природы и на вокзалах, в скверах и парках, в гостях и дома, даже в метро вместе с анимешниками и одна на скамейке под дождём. А рынки как-то не располагали. Впрочем, современная молодёжь любит пить пиво около супермаркета, этому я свидетель.