Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

watashi

***

Ранней весною контур холмов и впадин
небезнадёжен, поскольку не беспощаден.

Напоминает линия горизонта
поступь гиганта, древнего мастодонта.

Тут он шёл, оступаясь, чуть враскорячку,
видел бобровую хатку, воронью дачку.
Двигался плавно, всматривался под ноги.

А мы - словно птицы над полотном дороги:
скользим, распластавшись, времени нет на трели.

И рощи к нам выезжают на карусели.
watashi

***

в вулканьем котле, на естественной сцене
есть место для этих троих
гиена и гений приходят к геенне
геенна не смотрит на них

гиена терзает, грызёт понемногу
козлиную ногу, мохнатую ногу
какой-то приблудной родни
геенна вздымает к небесному богу
свои кулаки-головни

лишь дымное варево в каменной шкуре
достанется вашей и нашей культуре
но есть расписной черепок -
там гений стоит в чернолаковой буре
без всякой поддержки для ног
watashi

(no subject)

медленно, тихо гасло
зимнее нежное гадство,
превращаясь во что-то
такое с приставкой гастро-

город: в потёках слизи,
внутри медузы - минерва
яблочко на карнизе:
чёрный комочек снега

летали: мокрые пули,
ни одна не задела
душа: постояв на стуле,
нырнула обратно в тело
watashi

***

Мышка с лягушкой встречаются в узкой канавке.
Ил в глубине, как зелёные нежные сливки.
Мышка заводит своё - про целебные травки.
В теле лягушки дрожат насекомые гифки.

Солнце становится маленьким розовым шаром,
катится в милые лапки к несносным обжорам.
Ждут на корнях спиногляды, разящие жалом.
Бедная мышка, не быть ей коммивояжёром.

Жар, слепота, появление острых мурашек.
Вниз опускаются мушки танцующих мошек.

И шепчет лягушка: ну-ка, бросай саквояжик.
Где там твой ножик?
watashi

***

Сухой берестой и дровами включи
дорический ордер кирпичной печи.
Всё ярче и всё беззаконнее
внутри разгорается искра одна.
И слышно: "Огония - наша страна!
Сражайтесь во имя Огонии!"

Ревёт, разрастаясь, солдатский костёр.
Порушена крепость, и мрак распростёрт.
Из глины - коробки вагонные.
И души, примерив седую шинель,
клубами летят в закопченный туннель:
снаружи, по слухам, Магония.

Сновидцу тревожно: неполон сюжет.
Их пепельный враг непременно солжёт.
Из искры не выдуешь искренность.
Горячей рукой проведёшь по лицу
и вновь без конца принуждаешь овцу
скакать через лунную изгородь.
watashi

in salt

Засахарился мёд и хлеб засухарился.
Не в этом ли саду фонарики висят?
Узнал свою тоску и с ней разговорился.
Не здесь ли выдают пожизненный инсайт?
Физалисом шуршит отчётливая полночь,
и теплится лицо, как розовый лоскут.
Не к этому окну - там выдают беспомощь,
и делают инсульт, и бестолочь толкут.
Зачем же ты - туда? Не место для вопросов.
За маленьких крысят, лосят или цыплят.
На тросиках лозы, стальных прочнее тросов,
не в этом ли саду фонарики висят?
Засохшая вода - сугробами у входа.
Засухарился хлеб и твёрдо, глубоко
засахарился мёд. На статую из мёда
пролейся, молоко, пролейся, молоко!
Инсолт, а не инсайт отщёлкивают счёты.
Узнал свою тоску и обратился: брат,
не горбись, не кривись - ну что ты, что ты, что ты?
Не в этом ли саду фонарики висят?
watashi

раны

Марфа мыла рану, словно мыла раму.
Словно грязь и копоть, рану оттирала.
Но так и не оттёрла.
Маня мыла рану, как улику. Знамо,
думала устроить суд, шумиху, драму.
Но рана-то смертельна.
А другая Маня прикасалась к ране,
словно поклонялась ужасу и сраму.
Но рана-то остыла.
Раненый очнулся лишь на третьи сутки,
очень удивился, даже улыбнулся, а какие шутки?
Раны-то открыты!
Он ответил: "Мани и сестрица Марфа!
Не мешайте ране быть - она за Марка.
А другая рана - ради Иоанна.
Это мне на память.
Для Луки, Матфея я не буду жаден.
Прочих пожалею парой-тройкой ссадин".
"И Иуду тоже?" - "Даже и Иуду.
Есть места на коже, где чесаться буду".
Жёны засмеялись.
"Но, должно быть, странно.
Разве не мешают раны постоянно?"
"Лишь одна мешает - хрипы в ней, шумы,
самая большая. Это для Фомы".
watashi

***

будут, будут дарить нам счастие микрофермы,
это так же просто, как мячик пинать ногой
будут, будут с твоим участием некрофильмы,
дядя Фёдоров, дорогой

у Деда Мороза в мешке не ищи обманок
что в человеке главное? - борода
категорически дед не приемлет тянок -
тех, что возят бритвой туда-сюда

обрастай волосами, пой застольные песни,
повторяй за дедушкой "хо-хо-хо"
и прими таблетку счастия, и воскресни
всё получится, это легко, легко
watashi

***

Не люблю космическую скорость
и пугаюсь высоты.
А люблю, когда, погладив каждый колос,
ветер падает в кусты.
Темноты уютный бархат
накрывает мясорубку дня.
И цветы отчётливее пахнут,
запираясь от меня.
Попрощались с рюшами-оборками,
пуст и беден каждый дом.
И луна стоит у них за шторками
маленьким слепым пятном.
Их лесная поэтическая школа
так причудлива, изысканна - хоть плачь.
Их мука тончайшего помола.
И божественный калач.
Но никто с цветами не обедал,
тают их труды и дни.
Протяни до греческих календул -
может быть, напишешь, как они.
watashi

***

пред выходящими входящий -
как зверь у незнакомой чащи
у зверя времени в обрез
он озирается неловко:
какая это остановка?
ему в ответ: бирнамский лес

бледнеет, за сердце когтями,
сражён такими новостями -
куда несёт меня, бог весть!
и, сделав перегруппировку,
лес отвечает: на зимовку
зверь, не желаешь ли присесть?

все мельтешат, меняют позы
под масками из целлюлозы
свои похожи на чужих
скулит и мается животный
но гуще запах путеводный
очнись, конечная, мужик

харе конечностями дёргать!
и отползает зимний дёготь
и зверь, стряхнув тяжёлый сон,
несётся к солнечным жеодам

как тот, кто был воскормлен мёдом
и млеком рая напоён