Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

watashi

***

Орёль летает и смеётся,
медвед печёт из шишек хлеб,
олень на цыпочках кродёться,
и корованы грабит лев.
Лис окончательно упорот,
песец скребётся у стены.
Колоннами вползают в город
ждуны.
watashi

in salt

Засахарился мёд и хлеб засухарился.
Не в этом ли саду фонарики висят?
Узнал свою тоску и с ней разговорился.
Не здесь ли выдают пожизненный инсайт?
Физалисом шуршит отчётливая полночь,
и теплится лицо, как розовый лоскут.
Не к этому окну - там выдают беспомощь,
и делают инсульт, и бестолочь толкут.
Зачем же ты - туда? Не место для вопросов.
За маленьких крысят, лосят или цыплят.
На тросиках лозы, стальных прочнее тросов,
не в этом ли саду фонарики висят?
Засохшая вода - сугробами у входа.
Засухарился хлеб и твёрдо, глубоко
засахарился мёд. На статую из мёда
пролейся, молоко, пролейся, молоко!
Инсолт, а не инсайт отщёлкивают счёты.
Узнал свою тоску и обратился: брат,
не горбись, не кривись - ну что ты, что ты, что ты?
Не в этом ли саду фонарики висят?
watashi

***

Хлеба держали в чёрном теле.
И дождались: они взлетели.
В нагретом воздухе парит
буханка чёрствая. И воздух
на трюках и на перевозках
не погорит, не погорит.

Серийные спадают чары.
Хлеба скромны, не просят пары
ни с яблоками, ни с вином,
а наслаждаются полётом,
пока живущий за болотом
их наблюдает агроном.

Идут рабочие в лабаз,
колышется полынь седая.
И звёзды катятся с небес,
буханкам путь освобождая.
watashi

внезапно - кусочек Таблицы

Эдвард размышляет над своим повторяющимся сном

Мне снилось, что мы под пятой Циклона - он крутит, гудит, ревёт; что в городе стены стоят наклонно для стока небесных вод; что плесень в углах обретает мягкость, наращивает объём…
И всё из-за этого сикось-накось в порочном кругу твоём.
Я тоже авгур. Не из самых лучших, но чище тебя, Гиаз. Как в мусоре, мысленно роюсь в тучах, надежду ища для нас - для всех, заключённых в одну плаценту, в кольцо эластичных стен.
Я, кажется, знаю одну зацепку. И имя ей: Оксиген.
Сама незапятнанность, божья пневма, он мельком открылся мне…
Но тайно и вкрадчиво, зло и гневно меняется всё во сне. В проломах небесной сырой породы, над спятившей головой, кошмар, набирающий обороты, несётся по кольцевой. Реальности множатся. Нет конца им. Фальшивки устлали путь...
И я просыпаюсь. Непроницаем Циклон, непроглядна муть.
Сажусь у окна. Наливаю кофе, беспомощный сонный ганс... И кто-то похожий вздыхает в коме: "отбой; завершить сеанс".